Александр Иваницкий: «Необычайная воля! Техника! Ум и юмор! Да здравствует Роман Дмитриев!»

601

Когда на церемонии открытия Международного турнира по вольной борьбе среди юниоров памяти олимпийского чемпиона Романа Дмитриева диктор объявил имя Александра Владимировича Иваницкого, зал вдруг взорвался от восторга.

— Буду предельно краток, — четко и чинно начал свое приветствие олимпийский чемпион. — Я   хочу, чтобы в Якутии романов было больше! (Бурные аплодисменты) У молодых борцов есть у кого брать пример. Необычайная воля! Техника! Ум и юмор! Да здравствует Роман Дмитриев! (Опять бурные, продолжительные аплодисменты).

Александр Владимирович — открытый человек для журналистов. И грех было упустить момент поговорить со знаменитым борцом. Он много говорил, шутил, смеялся… Всегда приятно с ним говорить.

— Александр Владимирович, Вы с Романом Дмитриевым занимались борьбой у одного тренера — Сергея Андреевича Преображенского…

Да, мы занимались у одного тренера. Коркин-Преображенский — очень длинная фамилия. Не правда ли? (Смеется). Для меня они оба дороги: и тот, и другой. И я бы их не разделял, понимаете, это уникальный тандем. Таких примеров в истории борьбы, может, и спорта нашего, советско-российского, больше не помню.

Потому что, здесь происходила удивительная вещь, Коркин и Преображенский дружили. Коркин заканчивал педагогический институт Герцена, если я не ошибаюсь, а Преображенский — ленинградский Химико-технологический институт. Оба увлечены борьбою, оба не тренеры, у них нет профессии тренера. Знаете, но потрясающая вещь заключается в том, что эти люди обладали каким-то, понимаете ли, внутренним чутьем.

У меня был первый тренер — Корнилов, замечательный человек, хороший тренер, воспитывал мастеров спорта, крепких, здоровых ребят. Я от него ушел. Преображенский меня притащил к себе. Тогда я выиграл все свои золотые медали, он в узком, профессиональном кругу сказал: «Как, этот мешок выиграл золотые медали? Как он мог стать олимпийским чемпионом и четырехкратным чемпионом мира?».

Знаете, есть такое выражение «макаронина», вот макаронина на перекладине болтается вот такая, и никакая. В этом в никаком увидел будущего чемпиона Преображенский, и такой же Коркин. И самое парадоксальное, что конкуренция в мире спорта бывает предельно редко, Коркин передает своего лучшего ученика — Романа Дмитриева, своему другу Преображенскому. Он отрывает от сердца… у Коркина не было детей, он отдает как бы своего сына. И этот сын, становится приемным сыном Сергея Андреевича.

Поэтому, вот у Романа Дмитриева корни от родителей и очень мощная подпорка от Коркина и Преображенского. И он, я думаю, это пронес через всю свою жизнь. Он взял многое и от того, и от другого. У Сергея Андреевича была колоссальная библиотека, Роман мог пользоваться этой библиотекой. Он его начинял техникой, и начинял техникой Коркин. Понимаете, в истории спорта я не знаю таких примеров. И отсюда, когда мы говорим,  кто такой Дмитриев, нужно сначала покопаться у его тренеров, это — раз, и в его друзьях (Смеется). Тоже надо покопаться, потому что… Я вас уверяю, что у него были очень хорошие друзья. Он с плохими не дружил.

А он был такой, было очень опасно попадаться к нему, он мог тебя разыграть так тонко, с недрогнувшим лицом. Это вам мало не покажется. Ну и потом, в конце жизни я заметил, что наш Роман Дмитриев очень философски настроенный человек. Я не знаю почему, вот в нашем в борцовском коллективе мы проявляем спортивные товарищеские качества. А с годами он все больше и больше хотел меня обратить к своей вере. Вера такая, что центр земли — Якутия, что все хорошее произошло от якутов… Я начал ему верить.

— Когда ехали сюда, как Вы представляли турнир Романа Михайловича?

— А вы знаете, дело в том, что я знал, куда еду. Я несколько раз был в Якутии. То, что вы умеете хорошо организовывать соревнования, у меня не было никаких сомнений. То, что у вас зрители профессиональные, у меня не было никаких сомнений. И то, что здесь будут хорошие борцы, тоже не было никаких сомнений.

Меня удивило другое, я никак не ожидал, что мы окажемся в этом прекрасном дворце спорта. Северная Осетия, которая славится своими чемпионами, она не имеет вот таких спортивных условий, которые есть сегодня у Якутии. И поэтому, вам есть, чем гордиться. А потом, ну вы как семечки щелкаете эти турниры. Представляете, шесть раз проводили международные спортивные игры «Дети Азии». Это как Олимпийские игры, примерно четыре тысячи будет только спортсменов. В Токио на Олимпиаде 1964 года было пять тысяч участников.

Я спрашиваю министра спорта РС (Я): «А вы как, справитесь? Это же громадная организационная работа».

А он так просто ответил: «Да, мы справимся».

Поэтому я знал, куда еду. Но то, что я увидел, а я, оказывается, давно не бывал в Якутске, конечно, меня порадовало. Вот построили новый бассейн. В Москве есть нечто подобное, но в Якутске не самый  плохой вариант. Когда бываю в Мекке борцовской, я всегда радуюсь, а Якутия относится в моем понимании к борцовским регионом.

— Вы стали победителем Токийской Олимпиады. Случайно, не встретили там Дмитрия Петровича? Он ездил туристом.

— Знаете, я сейчас пишу книжку под названием «Ломаные уши». И вот поверьте мне, где-то неделю назад, у меня глава «Токио-64”, вот мои соревнования, и я хочу описать все это дело. У меня осталось пять секунд хроники, как я борюсь, и больше ничего нет. И вдруг по электронной почте я получаю ценную информацию, что из Якутии выслали фрагменты борьбы моей, Александра Медведя, Гурама Сагарадзе… А я-то знаю, что это Коркин, потому что он в Токио не бегал по барахолкам, не занимался там обменом, а ходил и фотографировал, снимал именно борьбу, тренажерные залы, схватки на ковре…

И вот через пятьдесят лет именно в тот момент, когда я пишу книжку, это пленка пришла ко мне. Так вот, Коркин как бы писал свой ответ. Вернувшись с Олимпийских игр, он сделал свои тренажеры на основе увиденного в Токио. И сделал это вообще уникально, потому что, кроме дерева, у него не было никакого подручного материала. И когда мы с Медведем пришли в зал его, в Чурапчу, я был поражен, потому что, помимо увиденного, он еще привнес столько своего.

Вот это бревна, их раскачивают вот такие оглобли, и борцы между ними должны были просочиться, чтобы их не сшибло, по канату ходить, я не знаю там, какую-то альпинистскую стенку с этими штырями сделать, когда надо было воткнуть в дырку и подтянуться выше и выше…

Это надо быть Коркиным, чтоб собрать самых талантливых ребятишек, оторвать их у родителей, привести в интернат и делать олимпийских чемпионов. Как он так умудрился, до сих пор не пойму. Он сканировал японский опыт. А Япония очень передовая страна. В чем его ценность? Он увидел и на свой лад сделал. Из этого лада получились олимпийские чемпионы. Настолько оригинален, настолько самобытен. Еще раз повторяю, человек не имел профессионального тренерского образования и стал лучшим тренером, извините меня, в мире. Но вот как это возможно? Почему это возможно?